Languages English - Main Page Hebrew - Main Page Espanol - Main Page Deutsch - Main Page Russian - Main Page Francais - Main Page Portugues - Main Page Italiano - Main Page Nederlands - Main Page

New Eye on Israel Worldwide Community Jewish Time Educational Resources About Us Tools and Links

 

  ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ИЗРАИЛЕМ И ДИАСПОРОЙ

Составитель Стив Исраэль

А. ДИНАМИКА ТРЕНИЙ

В период формирования сионизма, в конце девятнадцатого века и в начале века двадцатого, западные еврейские общины еще только складывались. Массы евреев хлынули в англоязычные страны в то самое время, когда стала развиваться сионистская еврейская община в Эрец-Исраэль, ишув. Происходило это по сходным причинам: миллионы евреев Восточной Европы желали уехать из стран, где они родились. Большинство еврейства Запада составляли иммигранты или первое поколение детей иммигрантов, они едва ли могли испытывать уверенность в своем положении в каждой из новых стран обитания. Эти евреи в значительной степени были еще в изгнании и вряд ли чувствовали себя там как дома.
Однако к семидесятым - восьмидесятым годам двадцатого века, два поколения спустя, положение существенно изменилось. Еврейство Запада, и особенно еврейство Северной Америки, уже состояло из уверенных в собственном социальном статусе элитных групп, гордящихся своими многочисленными достижениями, исполненных ощущения своего могущества и пользующихся признанием окружающего их общества. Эти евреи, в большинстве, испытывали чувство принадлежности к своей стране, отнюдь не ощущали себя ни париями, ни паразитами, ни бессильными. В очень значительной степени они чувствовали себя дома: для многих из них Землей Обетованной стала та страна, где они жили, а не далекая Эрец-Исраэль. Они были вполне уверены в том, что живут в диаспоре, тогда как с точки зрения сионизма они все еще считались пребывающими в галуте.
Тем не менее многие активные евреи нового поколения готовы были помогать Израилю, и действительно оказывали ему существенную помощь, будь то финансовая поддержка, в традициях предков, или поддержка политическая, использующая их таланты и знание процессов управления в своих странах для лоббирования в пользу Израиля. Такие люди, верившие в то, что и своей финансовой мощью, и своими способностями они вносят вклад в развитие Израиля, не согласны были терпеть весьма покровительственное отношение, сложившееся в рамках классического сионизма, которое выражалось в высказываниях лидеров еврейского государства и других выступавших от его имени лиц.
Помимо всего прочего, многие из этих людей ощущали, что они наверняка лучше израильтян смогли бы распоряжаться теми средствами, которые были собраны еврейством диаспоры для Израиля. Их деньги принимали, их политическую помощь также, но их попытки предложить совет обычно отвергались представителями Израиля или, в лучшем случае, выслушивались неохотно.
Пока этот процесс происходил стадию формирования, выразители сионистской идеологии все больше проникались сознанием собственной правоты. Их позиция, намеченная первоначально классиками сионизма, укрепилась благодаря двум важнейшим событиям: Катастрофе европейского еврейства, с одной стороны, и существованию независимого государства Израиль, с другой.

Для многих сионистов Катастрофа подтвердила правильность их мировоззрения, согласно которому жизнь в галуте представлялась как прелюдия к трагедии. Сионисты, разумеется, были подавлены масштабами Катастрофы, но ведь они предсказывали галуту трагедию не один год. К тому же существование государства Израиль, которое могло при необходимости предпринимать решительные действия ради спасения оказавшихся в беде евреев во всем мире, доказывало, что теперь появилась альтернатива галуту, которую предсказывали многие сионисты. Евреи должны были и имели возможность вернуться в Сион и обрести спасение.

Б. ДИАСПОРА НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР

Столкновение между двумя разными группами, двигавшимися в разных идеологических направлениях, было неизбежно. В определенный момент евреи диаспоры должны были заговорить новым голосом, голосом, в котором зазвучит уверенность в себе и отрицание того, будто они -- евреи второго сорта только потому, что не живут в Израиле.
Этот процесс начался около десятилетия назад, когда некоторые из лидеров американского еврейства начали отвечать на нападки. Они отмели право представителей сионизма низводить их до положения второсортных. Израиль, действительно, центр еврейского мира, но их значение не меньше.

В. ВОЗВРАТ К МОДЕЛИ ДВУХ ЦЕНТРОВ ?

Американское еврейство отвергло идею о том, что оно изначально ниже евреев государства Израиль в чем бы то ни было, только в силу своего географического положения. Стали раздаваться голоса, утверждавшие, что подобно тому, как в талмудический период (с третьего по пятый или шестой век н.э.) сосуществовали бок о бок два еврейских центра -- в Вавилонии и в Эрец-Исраэль, так и теперь, можно сказать, существует та же двуцентральная модель, в которой США заняли место Вавилонии.
Это притязания были подкреплены еще одним обстоятельством. Среди той части еврейства диаспоры, которое активно участвовало в еврейской жизни, у многих нарастало ощущение, что между сионистскими мечтами и действительностью возник и ширится разрыв. Хотя Израиль и сионизм в теории очень важны, реальная жизнь в Израиле не идет вровень с той высокой мечтой, которую поставщики сионизма сбывали публике.

Проблемы Израиля, политические, социальные и религиозные, давали основание предположить, что Израиль -- это лишь одна из еврейских общин, пусть крупная и, несомненно, во многом отличающаяся от остальных. И к тому же община, оказавшаяся в тяжелом положении: энтузиазм пошел на убыль.
Политические споры, ведшиеся в Израиле, стали выплескиваться на арену диаспоры. Были разногласия относительно того, целесообразно ли открыто критиковать Израиль на международных форумах, например на конференциях представителей стран диаспоры, но нельзя было отрицать, что в Сионе и вправду были свои проблемы.
Кроме того, новое поколение молодых американских еврейских лидеров отличалось от поколения своих родителей в еще одном важном аспекте: они не видели мира без еврейского государства и не испытали на себе, какой ценой заплатило еврейство тридцатых годов за его отсутствие. Не испытали они и первых лет борьбы новорожденного еврейского государства, когда казалось, что Израилю предстоит нескончаемая тяжелейшая борьба за выживание и лишь героическими усилиями можно выстоять в ней и добиться того, чтобы новое государство осталось на мировой карте. Многие из них не помнили даже опасности, грозившей существованию Израиля до Шестидневной войны. Они не пережили, подобно их родителям, трепета гордости после этой войны, когда миф о еврее-супермене, о новом еврейском воине, дал многим евреям диаспоры возможность совсем иначе, с гордо поднятой головой, жить в странах где, они родились.
Новое поколение еврейства представляло себе израильские войны, скорее, на манер Ливанской войны, которая вызвала острые противоречия в самом Израиле и мало для кого могла служить источником гордости. Это поколение еврейства знало новую действительность, действительность интифады, изображавшейся мировыми средствами массовой информации, большей частью, по сценарию боя Давида с Голиафом, только в роли Голиафа выступал Израиль. Это поколение тяготело к тому, чтобы смотреть на Израиль без иллюзий. И в самом деле, у многих из них было чувство, что их собственная еврейская жизнь уж наверняка выше жизни евреев в еврейском государстве.
Ко всему прочему, они все с большим сомнением поглядывали на тот тип иудаизма, который развивался в Израиле -- сугубо ортодоксальный иудаизм, не признававший ценности других, неортодоксальных, течений. Ведь случаи перехода неевреев в еврейство согласно неортодоксальной процедуре попадали в Израиле под яростный огонь; выступления представителей главного в Израиле ортодоксального течения становились все более воинственными в осуждении других форм иудаизма. В такой атмосфере многие ведущие евреи диаспоры чувствовали себя все менее комфортно.

На протяжении многих лет сионисты утверждали, что западное еврейство сможет жить более наполненной еврейской жизнью в Израиле, но когда многие западные евреи обращали свои взоры к Израилю, они сталкивались с действительностью, где все чаще чувствовали себя бесправными. И если такова была еврейская жизнь, которую мог предложить им Сион, то они не видели причин рваться к ней.

Г.НОВАЯ МОДЕЛЬ -- ИЗРАИЛЬ КАК ПАНАЦЕЯ ОТ БОЛЕЗНЕЙ ДИАСПОРЫ

Такова была история той части западного еврейства, которая была вовлечена в еврейскую жизнь, но была ведь еще одна существенная его часть -- та, которая все сильнее ассимилировалась и все больше выказывала незаинтересованность и равнодушие к организованной еврейской жизни. Для многих из этих евреев Израиль просто был одной из стран, упоминаемых в выпусках новостей. Многие из них не испытывали никаких особых чувств к еврейскому государству.

Несколько лет назад начало происходить нечто странное и интересное. Оглядываясь вокруг, руководители элитных группировок во многих еврейских общинах Запада начали замечать не вовлеченных в общинную жизнь и ассимилирующихся евреев. Как гром среди ясного неба раздались пророчества о том, что еврейская жизнь в странах диаспоры оказалась на краю пропасти. По всем странам западной диаспоры разнесся новый девиз: преемственность еврейской жизни -- первостепенная задача наших дней. Результатом этого процесса стал интенсивный поиск возможностей "спасения" еврейского будущего в диаспоре.
Предлагались различные панацеи, включая Израиль. Было высказано мнение, что поездка в Израиль, так называемые "личные впечатления от Израиля" станут прекрасным средством для укрепления захиревшего еврейского самосознания у значительной части молодежи диаспоры. Так на передний план выдвинулась новая модель взаимоотношений между Израилем и диаспорой -- Израиль как лечебное средство от ослабления еврейской самоидентификации.

Назад                   Дальше