Israel - Diaspora
ВЗАИМООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ИЗРАИЛЕМ
И ДИАСПОРОЙ
Составитель Стив Исраэль
IV. НОВОЕ ВРЕМЯ
А. ЗАРОЖДЕНИЕ СИОНИЗМА
Когда в конце 19 века началось современное движение за возвращение на Родину,
получившее название сионизма, для многих евреев отношение к Эрец-Исраэль вновь
изменились. Она снова стала восприниматься как реальная возможность развития
еврейской жизни в современный период.
В последние годы прошлого века тысячи евреев двинулись в Эрец-Исраэль,
стремясь создать основу нового еврейского общества. Для многих евреев, которые
списали Страну Израиля в область мифа, сионизм возродил ее как живую, всамделишную
страну, где можно жить и обрабатывать землю, где все больше можно говорить на
древнем языке, чуть было не превратившемся в историческую окаменелость, страну,
где можно говорить о действительном, ощутимом еврейском будущем, а не только
о великом еврейском прошлом или туманных мессианских надеждах. Новое поприще
открылось перед евреями -- строительство жизни в Эрец-Исраэль, и для многих
оно стало реальной возможностью, особенно по мере того, как все больше стран
ужесточало свою политику по отношению к евреям и обращение с ними.
По всему миру собирали деньги для поддержки новых
поселенцев, для приобретения земель под новые поселения или посадки деревьев.
И сбор средств, согласно древней, существовавшей до разрушения Храма, традиции
внесения половины шекеля на Храм, и существующий поныне обычай посылать деньги
общинам и знатокам Писания в Эрец-Исраэль -- все это теперь стало связано с
сионизмом. Были созданы такие учреждения, как Керен каемет ле-Исраэль ( Еврейский
национальный фонд), которые занимали все более видное место в жизни многих евреев
мира. Сионизм вышел на мировую арену.
Б. ОППОЗИЦИЯ СИОНИЗМУ -- ЛИНИИ ФРОНТА
Было немало евреев, недовольных таким развитием событий. Традиционное
ортодоксальное еврейство в Центральной и Восточной Европе боролось с новыми
веяниями и одновременно пыталось найти пути слияния традиционных мессианских
чаяний с новыми идеями политического сионизма. Некоторые из таких евреев вступили
в сионистское движение, пытаясь вести свою работу изнутри, с тем чтобы повлиять
на направление развитие сионизма, который представлялся им ступенью на пути
к мессианскому избавлению. Другие остались вне нового движения и сурово критиковали
его за наглую попытку подменить Божественный мессианский план человеческим.
Сионисты подрывали существование Бога.
Была еще одна группа, которая яростно отвергала
новшества сионизма, -- сильно эмансипированное еврейство Запада. Эти евреи на
протяжении последних поколений положили так много усилий, чтобы доказать окружающему
миру, что они связали свою судьбу с судьбами своих нееврейских соотечественников,
с их общей родиной -- Францией, Германией или Соединенными Штатами Америки.
Для них сионизм был угрозой, он грозил подорвать все их еще хрупкие достижения,
провозгласив миру то, что они напрочь отвергли, что Эрец-Исраэль -- это Родина
евреев. Поэтому они повели борьбу против сионизма.
Были на Западе и другие евреи. Они полагали,
что сионизм представляет собой разумную и даже важную альтернативу -- только
не для них. Сионизм -- это движение для тех, кому необходимо искать убежище
от бедности или гонений. Что ж, они готовы поддерживать сионизм, поскольку он
открывает большие возможности для тех, кому повезло в жизни меньше, чем им самим.
Итак, скоро наметились линии фронта. Сионизму
удалось до основания потрясти устои еврейского мира в его отношении к Земле
Израиля. Многие с воодушевлением подхватывали предложенный сионистами новый
подход, считая себя участниками великой всенародной драмы, кто -- ее действующими
лицами, кто -- оказывающей им поддержку аудиторией. Иные остались в стороне,
в оппозиции. Равнодушных было мало.
В. ПРЕОДОЛЕНИЕ ГАЛУТА В СИОНИСТСКОЙ ИДЕОЛОГИИ
В сионизме мир в целом и еврейский мир, в особенности,
рассматривался в сугубо идеологических рамках. В нем была явная тенденция к
созданию черно-белой картины многих аспектов еврейской жизни, в том числе галута.
В сионизме всегда было отношение свысока к галуту и галутным евреям,
которые рисовались самым нелестным образом: они были "слабыми" и "бессильными",
их уподабливали пиявкам и паразитам, они представляли собой "старое", противостоя
"новому", их образ жизни был "неестествен" и "ненормален". Короче говоря, их
изображали в совершенно отрицательном свете, противопоставляя новому, смелому,
сильному еврею-сионисту, который живя в своей стране, олицетворял будущее --
единственное будущее еврейского народа. В жестких идеологических рамках сионизма
каждое явление относилось к четкой категории, отклонений быть не могло.
Сион -- благо, ergo галут
-- зло.
Такое резкое и полное отрицание галута и продолжения
его существования как чего-то недостойного было характерно для большинства виднейших
идеологов сионизма. Некоторые из них занимали особенно непримиримую позицию.
Яков Кляцкин, писал, например: "Быть может, наш народ может
может сохраниться в галуте, но он не будет существовать в истинных своих измерениях,
в блеске своего национального характера. Галут способен лишь выпятить все, что
позорит наш народ, в галуте может существовать лишь народ, обезображенный душевно
и физически. В самом лучшем случае галут может сохранить нас в состоянии национальной
нечистоты, взрастить ... некое диковинное создание, не принадлежащее ни к еврейству,
ни к иному народу, и уж разумеется, не подлинный национальный тип."
Подобная картина галута, стереотип, созданный Кляцкином и другими крупными сионистскими
мыслителями, уходил корнями в среду восточноевропейского еврейства, которую
все они так хорошо знали. Однако они не осознавали, что это представление уже
устарело. Ибо прежний мир уже переживал процесс распада: громадное большинство
евреев оказалось в нищете, общинные организации пребывали в хаосе, евреи подвергались
чудовищным по своей жестокости и преследованиям и были практически беззащитны
против них, неспособны дать отпор. Сионистские мыслители, взяв за основу действительность
Восточной Европы, которую испытали на себе, хотя зачастую и распростились с
нею, экстраполировали ее и построили модель еврейской общины в любой точке мира.
Они не могли поступить иначе: сионизм базировался на тотальных, всеобщих закономерностях.
Эта черно-белая теория не оставляла места никаким "но" и "если".
И таким образом сионистская идея, разработанная
как реакция на положение восточноевропейского еврейства, включила в свой охват
весь еврейский мир, в том числе еврейские общины Запада.